Архив Новостей Все о Щекотке Реальность, как она есть Форум Щекотка.Ру Подробности
 
eng rus
 
 
 
Хостер проекта - ht-systems.ru
"Двое"
 (Юля №1)
"Двое"
 (Юля №1)

Ты обрушиваешься на меня неожиданно, как Чингачгук. Как всегда.

- Так, чё делаешь? Подвинься, - одним движением развернув кресло от стола, ты падаешь мне на колени и бесцеремонно отбираешь мышку. Комп кряхтит, принимая ежедневные две тонны спама, сейчас он как раз на середине процесса.

Уцепившись пальцами ног за батарею, подкатываю кресло обратно к столу - кресло движется неохотно, увязая колесиками в толстом ворсе ковра. Закрыв глаза, утыкаюсь носом тебе в затылок и тону в девятом валу роскошных каштановых волос. Смешно - вот уже полгода, как они ежедневно меняют аромат, ни разу не повторившись; причем, такое впечатление, это не стоит тебе абсолютно никакого труда.

Мы ни разу не говорили об этом. Я делаю вид, что упорно ничего не замечаю, ты - столь же старательно - что в это веришь... Неутоленное любопытство довело до того, что начал подозревать себя в банальном кретинизме, неумении различить десяток-полтора ароматов.

И спросить-то нельзя, вот главная беда: задачки на сообразительность - не для того, чтоб искать ответы в конце учебника. Видно, так и придется мучиться, до старости...

- Это еще что?! - твой тон не предвещает ничего хорошего. Торопливо поднимаю глаза на монитор; очередная рекламка повествует о каких-то безопасных чернилах или чем-то подобном - не силен я в беглом чтении англоязычного спама, когда левое ухо вот-вот откусят. Из дальнейших комментариев уясняю, что слова "baby ink" поняты тобой как-то превратно. Международный терроризм берет в заложники второе ухо, его требования просты: чтобы долбаные "Бабы, Инк" немедленно, сию секунду отправлялсь в корзину, и ежели ты еще хоть раз, хоть одним глазком..!

От последнего заявления я впадаю в некоторую прострацию, ты тоже соображаешь, что ляпнула что-то не то. И мы начинаем ржать. Прочий спам, не заслуживший такого внимания, не глядя летит в корзину; мышь в твоей руке производит разрушения урагана, мгновенным кликом инспектируя все изменения, случившиеся с компом за время твоего дневного отсутствия.

- Вреднюга! - заявляю я, когда несколько весьма симпатичных девочек в весьма симпатичном виде, найденных мной утром и надежно, как я думал, запрятанных, отправляются догонять спам.

- Злобная вреднюга!! - накрылся второй и последний тайник. Поиски продолжаются еще некоторое время, наконец, удовлетворившись досмотром, ты начинаешь обследовать "легальные" приобретения. "Аквис Хамелеон" вызывает одобрительное хмыканье, пара треков от "Reset Munkie" и новая флешка "полседьмых" молча копируются в твой архив - и упаси случай меня там хоть что-нибудь стереть! - а демо-версия Адобы Стримлайн...

- Юлька!! Блин!!.. - я не успеваю дернуться, как Стримлайн улетает следом за девочками. Мне тут же обстоятельно доказывают, что для моих целей прога - отстой и полное гэ, и работает не так, и делает не то, - "Да ты ее месяц назад качал, плевался потом неделю!"

Ну, плевался; стирать-то зачем?! Кто качал - тот и стирает, ы? Или не ы? Кому с этим отстоем работать? Не, не так: кто, вообще, в доме хозяин?!

Отдираю твои руки от компа и тяну - подальше, подальше от него: откидываюсь на кресле и завожу их себе за голову. Однако ты как-то успеваешь еще нажать "Win-D", все окошки сворачиваются, и...


Даже когда ты сидишь у меня на коленях, твоя макушка едва достает мне до губ. Поэтому в таком положении, с закинутыми мне за голову руками, ты буквально распластана. Ты смотришь на экран с отвисшей челюстью, а я смотрю на твое отражение в бликующем стекле - и не могу удержаться от фырканья. Этод ошарашенный вид - лучшая похвала...

А я всего лишь поставил новую обоину на десктоп: нашу фотку, чуть обработанную в Фотошопе. Аккуратно вырезанную из фона и наложенную на картинку заката у озера, на опушке эльфийского леса.

Солнце, повисшее над твоим левым плечом, бросает медный отсвет на волосы, мягко спадающие до плеч; градиент прозрачности на границе слоя образует чуть заметную сияющую ауру. Чуть удлиненные глаза, подчищенные и с добавленной глубиной и "звездной" искоркой, заостренные ушки (которые пришлось "доставать" из-под каштановой гривы), осветление и эффект голубого сияния для кожи лица. Простенькая, но с эффектным камнем диадема на лбу - этот долбаный камень я рисовал три дня, ну не разбираюсь я в сверкляшках! - и красивый цветок в твоих неправдоподобно тонких, но завораживающих взгляд пальцах...

Цветок здесь - единственный "чужой" элемент, спертый мной на каком-то форуме, он для меня - суть картины, всё остальное рисовалось и подгонялось под него. Бэк, композиция, стиль... ТАК рисовать мне не научиться никогда, эту грань между Художником и рядовым фотошопером я ощущаю до боли остро. Потому и не стесняюсь строить свои коллажи на заимствованных элементах, использовать чужой труд и чужие работы; моя цель - конечный результат, а выдать чужое за своё мне все равно не суметь. Слишком велик разрыв.

Но ведь результата - достиг?..


Пару минут мы сидим неподвижно. Наконец ты изворачиваешься, не разводя рук, мажешь мою шею губами и снова смотришь на экран. Твои пальцы запутываются в моей шевелюре...

- Вреднюга, - шепчу на ухо, обхватывая тебя чуть пониже груди - крест-накрест. Большие пальцы смыкакются в ямке солнечого сплетения, остальные идут вокруг грудной клетки и ложатся почти на середину лопаток. Будь у меня руки музыканта - они бы, наверное, сошлись на позвоночнике - такая ты маленькая... В который раз у меня от этого буквально захватывает дух. - И подлиза, - добавляю секундой позже, упругая грудь словно сама собой удобно ложится в ладони. А пальцы...

Два пальца легко прогуливаются по нежной, такой манящей и завлекающей коже - от середины подмышки вниз.

Тонкий писк, ты крупно вздрагиваешь от неожиданности, локти дергаются вниз - похоже, сегодня мне-таки удалось застать тебя врасплох. Но тут же пальцы за моей головой сцепляются в крепкий замок, и твой затылок снова удобно устраивается на моей левой ключице. Мы оба знаем эту игру.

Указательные пальцы снова гуляют, вверх, вниз... Тонкая открытая майка оставляет подмышки полностью обнаженными, ты стараешься дышать спокойно, но скоро твоя решимость подвергнется очень серьезному испытанию.

Мягкие кончики пальцев с обкусанными ногтями взбираются вверх спокойно, даже ласково - зато обратно едут, слегка вибрируя из стороны в сторону. Твои руки начинают чуть давить мне на затылок - или показалось?..

Пальцев уже двое, они взбираются вверх "шагом". Сейчас ты вспоминаешь, как в юном детстве тебя пугали родители: "идет коза рогатая, за малыми девчатами, УХ забодает-забодает-забодает..!" Ненавидимая присказка, по твоим словам, в последнее время начала обретать некоторые приятные черты - но я убежден, дразнилки приятны только когда их не используешь по назначению. Когда они остаются в памяти простой безобидной скороговоркой. И я никогда не включу в наши игры то, что может вызвать неприятные эмоции или воспоминания. Прошлое - пусть остается в прошлом...

В бликующем стекле трудно многое разглядеть, но я угадываю на твоем лице широченную улыбку и стиснутые за ней зубы. Если вверх пальцы просто "шагают", то путешествуя вниз, очень даже активно царапают нежную кожу. Пусть вполсилы, на самом деле это очень щекотные касания.

Теперь пальцев трое, они едут вверх лодочкой: от самого начала груди и до середины плеча. Эта "лодочка" - главный мой инструмент, ими я чувствую твои подмышки от и до. Я чувствую тебя всю, маленькую, упрямую, норовистую и такую щекотливую Юльку, решившую совместить приятное с полезным и при каждом удобном случае тренировать силу воли - раз уж попался такой маньячистый парень...

Вниз пальцы спускаются один за другим, медленно, но от того не менее эффективно. Сейчас у тебя нет даже мгновенья передышки, щекотка не отпускает ни на миг. Твои руки впиваются в мой загривок, тело дрожит и то и дело виляет, пытаясь ускользнуть.

- Ага-а! - весело шепчу на ухо. - Рано сдаешься, вредина!

Ты замираешь, твердо решив держаться до самого последнего. Мои ладони обнимают тебя за плечи, и в ждущие впадинки под закаменевшими руками ныряют большие пальцы. Твое тело напрягается как струна, но уже через пару секунд начинает извиваться изо всех сил; пальцы слишком увлеченно массируют самые чувствительные местечки - и наконец раздается визг...

Я тут же прекращаю. Несколько раз сильно провожу ладонями по настрадавшимся подмышкам, словно втирая невидимую мазь: сразу после щекотки это дико приятный массаж, прогоняющий все мучительные ощущения прочь.

Теперь пальцы ощупью пробираются по твоим ребрам, снизу вверх. Спотыкаясь, обследуя и тщательно пересчитывая попадающиеся на пути естественные преграды. Почесывают ребрышки, потыкивают упругие бока, обследуют нежное пузико - вдруг да обнаружится дырка, вдруг да выскочит из-за пояса тугая маечка... Маечка выскользнула, и вот обе руки уже под ней, ласково трогая и поглаживая животик, поднимаясь все выше, выше...

Наконец майка целиком вынырнула из-за пояса, начав закатываться валиком. Ты изо всех сил прижимаешься ко мне спиной, чтобы остановить это неуклонное задирание последней преграды. Впрочем, мне уже хватит; и жестокие, как инквизиторы, пальцы начинают летать над беззащитным оголившимся тельцем. Они не столько щекотят, сколько пугают - тут ущипнут, там пробегут, здесь уколют, но в основном просто порхают над нежной девичьей кожей.

Тебе достаточно и этого. Я ясно чувствую, что ты уже еле сдерживаешься, приходится замереть на несколько секунд и дать тебе миг передышки. Затем все начинается сначала, но все более и более агрессивно - ты продолжаешь терпеть, извиваясь и скрипя зубами, изредка выдыхая короткий визг или хныканье, отчаянно стараясь не засмеяться.

В последнюю секунду, когда ты резко дергаешь руки вниз - и с ужасом обнаруживаешь, что пальцы закаменели в замке, не расцепить - я так же резко поднимаю свои, и майка, задираясь до плеч, туго обтягивает твои локти...

Писк, переходящий в долгий обреченный стон, сигнализирующий, что ты прозрела свою участь; и мои пальцы обрушиваются на твои ребра, даря последнюю порцию дикой, сумасшедшей, всепоглощающей щекотки. Это последняя стадия, катарсис - когда ни мне, ни тебе больше не нужно сдерживаться, когда всё прочее исчезает, забывается, отходит прочь и перестает существовать... И мы остаемся одни - одни на весь мир.


Спустя долгую-долгую минуту ты умудряешься как-то выпутаться из майки, изворачиваешься в моих руках и впиваешься жадным, голодным поцелуем. Не забывая колотить по всему, докуда дотягиваются острые маленькие кулачки... Я подхватываю тебя на руки и несу на кровать.

— ◊ — — ◊ —

Сервер недоступен, отображение страницы невозможно