Архив Новостей Все о Щекотке Реальность, как она есть Форум Щекотка.Ру Подробности
 
eng rus
 
 
 
Хостер проекта - ht-systems.ru
Вампирша Вампирша

Часть 1.


30-летняя сержант полиции Митзи Колхун не верила своим глазам: очередное заявление о пропаже человека, которое ей передал недавно назначенный напарник, Мэттью Сиверс, лежало у нее на столе. “Пора положить этому конец”, – она пробормотала. Он вздохом выразил свое согласие.

Следующие пару минут прошли в тишине, потому что Митзи приводила в порядок свои длинные прямые светлые волосы, убирая их с лица и плеч. Она считала, что, если она работает в полиции, то должна выглядеть подчеркнуто строго, чтобы ее природная красота не отвлекала окружающих от работы. Закончив с волосами, она добавила: “Одна – это много, но чтобы – трое? За две недели? Это уже слишком!” После чего она углубилась в чтение заявления об исчезновении. Пропавшую звали Дженни Питерс.

– Итак, давай посмотрим, что мы имеем, – она обратилась к Мэтту, не прекращая чтения.

– Как и других случаях, пропавшую последний раз видели ночью, тело до сих пор не обнаружено, поэтому она, скорее всего, жива. Подозреваемых нет, свидетелей, впрочем, тоже. Первая и третья женщины вызывали такси, насчет второй таких данных нет.

– Мы можем утверждать, что и вторая тоже пользовалась услугами такси, потому что и Дженни Питерс, и первую женщину последний раз видели далеко от их места жительства, и они брали такси, чтобы добраться домой поздно вечером.

В пятницу Митзи получила приказ заняться поиском этих женщин. В помощь ей был командирован сержант полиции Мэттью Сиверс, лучший специалист Нью-Йорка в этом деле. Департаменту полиции Лос-Анджелеса пришлось обратиться за помощью к коллегам с восточного побережья, потому что общественность и пресса требовали скорейшего раскрытия этих исчезновений.

– Кстати, по поводу последней, есть небольшая зацепка, – продолжил Мэтт.

– Какая?

– У нас есть свидетель, который утверждает, что видел, как она садилась в такси на углу Пятой и Таскер.

– Ему верить можно?

– Да. По крайней мере, офицер, записавший его показания, так считает.

– Что ж, давай навестим его и побеседуем.

Пятая и Таскер находились на окраине делового района города. У перекрестка сидел, прислонившись спиной к стене, старик, а рядом с ним лежала знавшая лучшие дни гитара. Завидев приближающихся к нему полицейских, она взял гитару и стал исполнять песню “Битлз”, напрасно пытаясь ее спеть. “Пожертвуйте пару монет старику на еду”, – сказал он, протягивая пустую кружку. Мэтт улыбнулся и дал доллар.

– Фредди? – спросил Мэтт.

– Полицейские? – ответил вопросом на вопрос старик.

Благодаря специфике своей работы, они редко носили форму. Представившись и предъявив свои значки, Мэтт повторил вопрос.

– Да.

– Нам надо задать Вам несколько вопросов.

– Спрашивайте.

– Вы заявили офицеру, что видели, как эта женщина садилась здесь в такси два дня назад, – произнесла Митзи, показывая фотографию Дженни.

– Да, видел. Красивая. Она дала мне пару долларов перед тем, как запрыгнуть в такси вон там, – он указал рукой на находившийся в пяти метрах от него перекресток.

Офицеры обменялись понимающими взглядами, и Мэтт продолжил:

– Как выглядела машина? Какой компании она принадлежала?

– Обычное, желтое, ничем не примечательное такси, какой компании принадлежит – не помню.

– Вы хотя бы водителя разглядели?

– Не очень хорошо, – старик на мгновение задумался, а потом продолжил, – это был мужчина, наверное, но он носил шляпу, поэтому я мало что разглядел.

– Только между нами, – неуклюже усмехнулся Фредди, – я засмотрелся на ее ноги: они просто… что-то с чем-то.

Офицеры улыбнулись в ответ: они должны делать вид, что им нравится общаться со стариком. В конце концов, он – единственная зацепка в этом деле. Вскоре, у них закончились вопросы, но ничего нового этот свидетель не сообщил, поэтому они поблагодарили его и попрощались.

По дороге назад в участок они обсуждали дело.

– А где в последний раз видели двух ранее пропавших женщин? – спросила Митзи.

– Одну – в пяти минутах, другую – в десяти от места исчезновения последней.

– Похоже, что какой-то мужчина выдает себя за таксиста.

– Угу.

– Остается только сообщить всем постам, чтобы останавливали все необычные или подозрительные такси, – решила Митзи и потянулась за рацией.

– А вот это уже лишнее. Журналисты могут прослушивать полицейскую волну, хотя это и незаконно, но они готовы на все, лишь бы оказаться первыми, кто сообщит последние новости следствия. А наш таинственный похититель, наверняка, смотрит телевизор или слушает радио, поэтому, если он решит, что мы напали на его след, то ляжет на дно, и мы его никогда не найдем.

– Об этом я как-то не подумала.

– Слушай, напарница, я прекрасно понимаю, что ты хочешь побыстрее раскрыть это преступление. Поверь моему опыту, если мы сообщим кому-нибудь постороннему, то мы его, скорее всего, никогда больше не поймаем.

– Тогда что мы будем делать?

– Постараемся убедить его, что мы ничего о нем не знаем, и заставим совершить ошибку.

– Если я правильно тебя поняла, ты предлагаешь мне стать приманкой?

– Да. Ты не волнуйся: я всегда буду рядом, – убеждал ее Мэтт.

Она на минутку задумалась: “Он, пожалуй, прав. Я всего лишь на пару лет старше Дженни и остальных женщин. Я прекрасный кандидат на роль жертвы. Он всегда будет рядом. Это должно сработать”.

– Согласна.

– Отлично, – сказал Мэтт, пожимая ей руку. – Ты должна понимать, что я буду оставаться в тени, пока он или не приведет тебя к Дженни, или не начнет тебя убивать. Она все еще, может быть, жива, а, если нам повезет, то и остальные женщины тоже.

Тем же вечером Митзи оделась так, чтобы подчеркнуть свою привлекательность и сексуальность, но не выглядеть, как уличная проститутка. Мэтт был очарован ее красотой. С распущенными волосами и на высоких каблуках она определенно притягивала внимание окружающих. В сумочке лежал заряженный и готовый к стрельбе табельный пистолет. До самой ночи она каталась в такси, а Мэтт следовал за ней на неприметной машине и слышал все происходившее в такси благодаря прикрепленному к Митзи микрофону. Как только она убеждалась, что очередной таксист не причастен к похищениям женщин, она выходила из такси и через пару минут ловила следующее. Они были вынуждены приостановить операцию в час ночи, потому что у них кончилась наличность.

На следующий вечер примерно после часа охоты им повезло. Митзи поймала очередное такси и села в него. У нее было предчувствие, что это именно та машина: за рулем был мужчина в шляпе, который, не глядя на нее, односложно бросил:

– Куда?

– К ратуше.

Мэтт, как обычно, был на расстоянии, чтобы не смутить подозреваемого. Они договорились, Митзи всегда будет просить довезти ее до ратуши. Когда такси не свернуло на нужной улице, ее сердце заколотилось. Она, стараясь не привлекать к себе внимания, расстегнула сумочку и положила руку на рукоять пистолета. Мэтт почти мгновенно все понял, и ощутил приток адреналина. Все внимание он сконцентрировал на желтом такси, и потому не заметил, что машина, движущаяся по соседней полосе, неожиданно стала перестраиваться на его полосу.

Он задел эту машину передним бампером, в результате чего ее вынесло на встречную полосу. Грузовичок, двигавшийся навстречу, вильнул в сторону Мэтта, чтобы увернуться от оказавшейся на его полосе машины. Через мгновение они столкнулись. Митзи не знала, что произошла авария и что она осталась без прикрытия. Как можно спокойнее она произнесла:

– Вы пропустили поворот.

– Извините, – через несколько секунд ответил водитель.

В этот момент толстое темное стекло закрыло прозрачную перегородку, отделяющую водителя от пассажира. Когда Митзи выхватила пистолет из сумочки, она услышала щелчок, означающий, что водитель заблокировал пассажирские двери. Она попыталась открыть хотя бы окно, но у нее ничего не вышло. Когда странный дым стал клубиться вокруг нее, она прицельно выстрелила в голову водителя. Но пуля лишь срикошетила от темного стекла, оставив на нем лишь легкий, едва заметный след. Водитель очень сильно испугался, когда понял, что в него стреляли, и сполз вниз, пряча голову. Митзи не могла больше задерживать дыхание и была вынуждена вдыхать таинственный газ. Он подействовал быстро: она успела выстрелить трижды, пока не потеряла сознание. Тем временем Мэтту удалось сдать назад, объехать стоящий грузовичок и продолжить преследование. С одной проколотой шиной и разбитым радиатором он попытался догнать такси, которое проехало ближайший перекресток на зеленый, но светофор уже переключился на красный. Движение было интенсивным, поэтому Мэтт не стал рисковать своей жизнью, пытаясь проскочить перекресток.

Из-за машин, несущихся на большой скорости, Мэтт не мог толком разглядеть, что происходит за перекрестком. К сожалению, он даже не мог быть уверенным, что такси не свернуло направо или налево, а проехало прямо. Он потерял ее. Митзи тоже похитили.

Когда Митзи очнулась, она обнаружила, что кто-то крепко связал ее и оставил абсолютно голой в каком-то темном и холодном месте, которое впору было назвать подземельем. На руках были широкие кожаные браслеты, к которым была присоединена свисающая с потолка цепь. В результате, ее руки оказались подняты высоко над головой и вытянуты так, что она почти не могла ими пошевелить. Она стояла на полу на коленях, которые были привязаны кожаными ремнями к гладкой деревянной поверхности, к которой таким же образом были зафиксированы щиколотки. Наверное, в полу была дыра, потому что ее босые пятки просто висели в воздухе, ничего не касаясь. Она могла лишь слегка пошевелить туловищем; волосы частично закрывали ей грудь. Единственным освещением этому странному месту служили четыре свечи, расставленные случайным образом. Остальной пол был бетонным; Митзи считала, что продолжается ночь. Она думала о Мэтте: “Где он? Почему он допустил ее похищение? Почему не пришел на помощь, как обещал?” Решив, что слезами горю не поможешь, она в течение нескольких минут пыталась осуществить цирковой номер и освободиться от пут. Естественно, у нее ничего не получилось: она же не в цирке, в конце концов. Эти оковы разрабатывались с одной, единственной целью – удерживать кого-то в максимально беспомощном положении, не давая ни малейшего шанса на освобождение.

В дальнем конце комнаты открылась дверь. Митзи этого не видела, потому что только небольшое пространство перед ней было освещено. Она слышала приближающиеся шаги. Таинственная фигура приближалась; смутный силуэт становился все более четким. Женщина! Высокое соблазнительное тело просматривалось через прозрачное одеяние, которое оказалось ночной рубашкой, правда, очень старинной. Она сделана из черного шелка и длиной была до колен. Как только темноволосая незнакомка вошла в освещенное свечами пространство, Митзи смогла ее разглядеть: красивая женщина, которая выглядела максимум лет на 30. Из своих длинных волнистых волос она соорудила высокую прическу, которая идеально сочеталась с роскошным жемчужным ожерельем. Ее точеные руки, спокойно лежавшие вдоль тела, казались больше из-за длинных ногтей, покрытых черным лаком. Она выглядела необычно и очень привлекательно: гладкая матово-бледная кожа, высокие скулы, темно-карие глаза. Незнакомка носила босоножки на высоком каблуке с открытым носком. Она остановилась в метре от Митзи, которая сразу же поставила незнакомку в известность: “Я – офицер полиции. Я следила за тобой. Все кончено. Освободи меня и сдавайся”. Женщина улыбнулась, и ее улыбка шокировала Митзи!

“Что за чертовщина?” – мелькнуло у нее в голове. У незнакомки были странные зубы. Точнее клыки. Два сверху и два снизу. Как у летучей мыши. Они не похожи на безделушку, которую одевают в Хэллоуин. Это были ее, ее родные зубы. Теперь Митзи не знала, что сказать. Незнакомка первой нарушила молчание и низким, успокаивающим голосом произнесла:

– Херард в очередной раз порадовал меня прекрасной добычей: ты прелестна. За ним никто не следил, когда он доставил тебя сюда. Ты находишься здесь уже 24 часа.

Когда Митзи услышала последние слова, у нее пропала надежда на спасение. Набравшись храбрости, она все же спросила:

– З-з-з-зубы…они…в-в-в-ваши...?

– Да, – незнакомка перебила и продолжила. – Вы, люди, называете подобных мне вампирами. Позволь представиться – Баша.

От этих слов по всему телу Митзи побежали мурашки. Наверное, потому что в помещение было холодно, а, может быть, и по какой иной причине. С другой стороны, голос Баши звучал успокаивающе и даже возбуждающе. Она подошла к стене, где был расположен пульт управления, и стала регулировать механизм, который поднимал руки Митзи вверх. Когда руки были вытянуты так, что ими невозможно было пошевелить, она слабым от страха голосом покорно произнесла:

– Что ты хочешь со мной сделать?

– Ну, для начала я расскажу тебе кое-что про вампиров, ¬– ответила Баша с улыбкой. – Забудь все те глупости, что ты знаешь о нас. Мы – не какие-то там примитивные кровососы.

Когда Баша зашла за спину Митзи, она спросила:

– Тогда чем вы еще занимаетесь?

– Да чем угодно.

Ее чарующий голос успокаивал, и Митзи вскоре поняла, что не терпится услышать этот голос вновь. Но Баша хранила молчание. Вдруг Митзи почувствовала, как она стала водить ноготком по спине. Митзи ужаснулась, потому что она была привязана так, чтобы было удобно ее щекотать. “Нет! Только не это! Неужели меня похитили только ради этого?! До сих пор никто не делал со мной ничего подобного. Господи, неужели эта женщина решила стать первой?! Я же этого очень сильно боюсь. Это будет самая настоящая пытка!” – думала Митзи. Она попыталась увернуться, но Башин ноготок неотступно следовал за ней. Желая избежать щекотки, она взмолилась, хихикая:

– Пожалуйста, не надо! Не делай этого!

– Почему? – издевательски спросила вампирша и приостановила щекотку.

– Потому что, – ответила Митзи. – Просто не надо, и все тут.

В это же мгновение Митзи ощутила, как ноготки вампирши коснулись ее беззащитных пяток.

– Нет, надо, дорогая моя, надо, – смеясь, ответила Баша.

Митзи не могла больше бороться с теми ощущениями, что шли от ее пяток. Она безостановочно хохотала во все горло: “ Ииииии-ха-ха-ха-ха-ха! Нееееееет! Ох, ха-ха-ха-ха-ха-ха”. Ее тело тряслось, на сколько позволяли цепи, но это ни капельки не облегчало щекотку. Она тщетно пыталась прикрыть одну пятку другой, но они были зафиксированы так, чтобы не допустить этого. Ноготки вампирши резвились на пятках, и смех беспрерывно лился из ее горла и разносился эхом по подземелью.

Несомненно, Баша знала, как правильно щекотать пятки. Она была экспертом. Раньше Митзи доводилось терпеть щекотку пяток, но никому не удавалось добиться подобных результатов. Откуда Баша знала, какие места самые щекотливые на ее пятках? Похоже, что она последние лет сто только и занималась тем, что щекотала пятки. Смех не прерывался ни на мгновение, и это нравилось Баше:

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Помоги-ииииии-хи-хи-хи-хи-хи-те! Спа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-сите!

Цепи звенели, когда Митзи дергалась. Она визжала, умоляла, но порой все же получала удовольствие от щекотки. Наконец, она устала от бесполезных просьб и покорилась щекотке, решив просто истерически хохотать. Через пять долгих минут Баша приостановила щекотку.

Она обошла вокруг Митзи и опустилась перед ней на колени, смотря ей в лицо. Несмотря на прохладу, царившую в подземелье, Митзи слегка вспотела.

– А ты мне нравишься, – издевательски произнесла Баша.

– Ты кто такая, и где другие похищенные женщины? – спросила Митзи, не успев отдышаться.

– Ближе, чем ты думаешь. Они все ужасно боятся щекотки, но ты, поверь мне, боишься сильнее, – ответила Баша и провела ногтем по животику Митзи.

Она вздрогнула и втянула его. После чего Баша продолжила:

– Теперь, если ты не возражаешь, я расскажу немного о себе. Я – вампир. О своем возрасте я промолчу, хотя мне уже несколько сотен лет. Сколько себя помню, мне всегда нравилось властвовать над женщинами, похожими на тебя. Сейчас уже не важно, что я с ними проделывала. Кстати, мы, вампиры, тоже имеем чувства и, так же как и вы, люди, способны испытывать желание и страсть. Моей страстью всегда было доминирование над беспомощными женщинами. Красивыми женщинами. Примерно сто лет назад я пощекотала одну из моих пленниц. Это было где-то в Индии. Тогда я развлекалась с одной невероятно привлекательной особой, распятой передо мной. Я ткнула ей под ребра, чтобы посмотреть на ее реакцию. Она тут же засмеялась, завизжала и начала молить о пощаде. Мне приятно поразило, какую власть над ней имело, казалось бы, невинное прикосновение к ребрам. Забавно, но смех на всех языках звучит одинаково. С этого момента я, если так можно сказать, влюбилась в щекотку. С тех пор я щекочу и только щекочу своих пленниц. Полагаю, что я щекочу очень даже неплохо. Ты согласна?

Митзи ничего не ответила, потому что она задумалась над тем, что ее ожидает. Первоначальные опасения подтвердились: Баша явно собирается защекотать ее. Пятки были всего лишь прелюдией.

Пока Баша говорила, она легкими прикосновениями ощупала весь торс Митзи. Этого было не достаточно, чтобы вызвать смех, но вполне хватало, чтобы держать Митзи в постоянном напряжении. Она старалась хоть как-то приспособиться, привыкнуть к этим легким тычкам.

– Конечно, мне постоянно приходится менять место жительства: я стараюсь не давать полиции ни единого шанса, чтобы выследить меня, – рассказывала дальше Баша. – Я уже пару раз объехала вокруг света, и Лос-Анджелес – одно из самых любимых мест, потому что здесь очень много женщин, которые боятся щекотки. Я прибыла всего пару недель назад.

– Не дано больше меня щекотать! Я больше не вынесу! Я умру!!! – взмолилась Митзи.

– Нет! Ты не понимаешь – это я умру, если не начну тебя сейчас же щекотать! – совершенно серьезно ответила Баша, глядя в глаза Митзи.

Сказав это, Баша поместила свои женственные руки на бока Митзи и начала теребить их. В награду ей была мгновенная реакция:

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Неееееет! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…ха-ха-ха-ха-ха! На по-ох-хо-хо-ха-ха-ха-ма-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-щь!

Цепи позвякивали высоко над головой. Митзи не могла закрыть рот и произнести хоть одно слово. Не тратя времени зря, Баша практически сразу приступила к интенсивной щекотке. Вот, сквозь улыбку показались белоснежные клыки. Она безошибочно знала, где и как щекотать. Когда она занялась ребрами, ее ногти больше не скользили по коже, а тыкали и закапывались в пространство между ними. В этот момент Митзи обронила первую за весь вечер слезу. Все попытки увернуться от щекотавших ее пальцев были бесполезны, потому что Баша положила руки ей на бока, и они перемещались вместе с телом Митзи.

Затем Баша решила уделить внимание подмышкам. Большие пальцы она поместила в подмышки, а остальные – на лопатки. Таким образом, руки оставались на месте, а большие пальцы непрерывно шевелились, исследуя подмышки. Митзи дернулась так, словно через нее пропустили ток:

– Ииииииииииии…аааааа-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ста-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Несмотря на то, что Митзи беспрестанно крутила головой во время щекотки, ей все же удалось разглядеть восторг на лице Баши. Но эта мысль, как и остальные, быстро покинула ее. Разум был занят обработкой того, что поступало в мозг из района подмышек, которые безостановочно щекотали. Реакция на это была единственной и очевидной – непрерывный смех. Из ее зеленых глаз полились слезы, светлые волосы стали прилипать к покрасневшему, мокрому от пота и слез лицу.

Затем Баша переместила руки чуть вниз. Большие пальцы она положила под груди, а остальными – перебирала ребрышки. Она быстро нашла самые щекотливые места, и ее пальцы затрепетали там: “Ииииииииии-хи-хи-ииииииииии! Неееееееееееет! Яаааааааа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Иииииих-хи-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!”

Вскоре Митзи не могла открыть глаза: настолько сильным был смех. Улыбка, казалось, закрывает глаза на замок, пропуская лишь слезы. Пот покрыл ее полностью, и кожа блестела в свете свечей. Долго, очень долго Баша молча и с нескрываемым удовольствием терзала распяленную перед ней красивую женщину идеальными щекочущими прикосновениями. Со временем она увлеклась так сильно, что стала то ли свистеть, то ли шипеть, демонстрируя свои клыки. В любом другом случае Митзи испугалась бы до смерти такой реакции. Но сейчас она не чувствовала страха, ей это было только неприятно. Последние 2 – 3 минуты Баша посвятила бедрам. Она нашла место, где щекотка вызывала самый сильный смех, который не имел ничего общего с обычным человеческим смехом: “Ааааааа-ха-ха-ха-ха-ха-ааааааааааааа! Иииииии-хи-хи-иииииииии! Яаааааааааааааа-ха-ха-ха-аааааааааааа! Аааааааааа-иииииииииии-я-ха-ааааааааааааа!”

Наконец, Баша прекратила щекотку. Капли пота падали на пол, обессилевшая Митзи висела на руках и тихо хихикала. Она с трудом произнесла лишь одно слово:

– Х-х-хватит…

– На сегодня. У меня есть еще дела, – согласилась Баша. Аккуратно убрав волосы с лица Митзи. – Продолжим завтра ночью, когда я проснусь.

Она повернулась и растворилась в сумраке. Оставшись в одиночестве, Митзи неожиданно для себя поняла, что ее тело наполнено желанием. Она призналась себе, что сегодня она была очень близка к оргазму.



Часть 2


Обдумывая пережитое, Митзи услышала женский голос:

– Пить хочешь?

Она утвердительно кивнула. Подняв голову, Митзи увидела двух красивых женщин, появившихся из темноты. Они подошли ближе, в руках у одной – был стакан с какой-то жидкостью. Они, наверное, находились все это время в комнате и наблюдали за происходящим. Они тоже были вампирами. Несмотря на то, что они не раскрывали рта перед ней, Митзи отчетливо видела характерные выпуклости на губах, где находятся клыки. Их длинные ногти были покрыты черным лаком. Какое это странное чувство: ты обнажена и не можешь прикрыться, а тебя разглядывают одетые люди. Она словно демонстрировала свою грудь, а подошедшие к ней женщины совершенно не испытывали стыда, когда с удовольствием рассматривали ее. Потом та, которая была ниже ростом, поднесла стакан к губам Митзи.

– Пей. Это всего лишь вода. Она поможет тебе расслабиться.

Митзи заглянула внутрь стакана: жидкость выглядела, как вода. По крайней мере, она не была красной. Митзи не сопротивлялась, когда ее поили. Вода, действительно, очень освежала, только в ней ощущался легкий солоноватый привкус неизвестно чего. Она решила, что это вкус ее собственного пота. Выпив до дна, Митзи заметила, что вампиры ждут чего-то: на их лицах играла улыбка. Через мгновение Митзи крепко спала.

Смех разбудил Митзи. Но это был не ее смех. По-прежнему, было холодно, и она не знала, сколько времени она проспала, но чувствовала себя отдохнувшей. Естественно она была привязана, правда, теперь она лежала на спине, а ее конечности были зафиксированы по суставам, исключая пальцы на руках. Она безошибочно определила, что ее искупали и вымыли во время сна. На теле не было ни капли пота, а расчесанные волосы пахли садовыми цветами.

Только она не знала, кто и когда ее вымыл, сколько времени она проспала. Комната, в которой она находилась, по-прежнему, была освещена двумя-тремя свечами. Смех раздался снова. Он звучал где-то рядом, но, определенно, в соседней комнате. Это был женский смех; незнакомка умоляла о пощаде. И Митзи прекрасно знала почему: неизвестную женщину кто-то умело щекотал. Неожиданно для себя Митзи расслабилась и прислушалась. Перед ее мысленным взором появилась Баша, щекочущая незнакомку. Она была удивлена тем, как ее тело реагировало на подобные фантазии: грудь напряглась, в низу живота появилось приятное тепло. О чем она думает, ведь она – следующая?! То, как она была привязана, не оставляло ей ни малейшего шанса избежать щекотки. Теперь оковы не позволяли ей шевельнуться, не давая возможность хотя бы на мгновение облегчить щекотку, когда Баша займется ее ребрышками.

Только теперь она полностью осознала, что не может пошевелить ни одной частью тела. Пальчики на ногах были зафиксированы при помощи какого-то хитроумного устройства, которое слегка выгибало и обеспечивало их полную неподвижность. Прочные кожаные ремни прижимали ее стройное тело к столу так, что она не могла сдвинуться даже на миллиметр. От этих мыслей у нее между ног стало влажно.

Какие странные чувства ее переполняли. Она всегда относилась к щекотке, как к невинной детской забаве. Но теперь, когда она была одна и привязана, мысли о том, что ее щекочет красивое и умное создание, возбуждали. Только она не могла ответить на единственный вопрос – почему это происходит с ней. С одной стороны, она до смерти боялась следующей сессии, с другой – страстно хотела и стремилась к ней. Все мысли исчезли, когда она услышала, как сначала открылась, а потом закрылась дверь. Через пару секунд из сумрака появилась Баша и поприветствовала ее.

– Доброе утрою

– Какой сегодня день? Который час?

– А не все ли равно? – и, обойдя вокруг стола и остановившись у подножия, продолжила. – Так, а это что? Рассказывай, что тебя возбудило.

Башин взгляд смутил Митзи, поэтому она промолчала.

– Ты слушала, как я щекочу Дженни, не так ли? Рискну предположить, что ты возбуждаешься, когда тебя щекочут.

Баша знала, что она права, но умело разыгрывала удивление. Обойдя вокруг, она наклонилась над ухом Митзи и прошептала:

– У меня есть сюрприз для тебя.

Поднявшись, она позвала:

– Дженни!

Из полумрака появилась обнаженная Дженни Питерс, которую искала Митзи. В жизни она выглядела гораздо лучше, чем на фотографии: среднего роста брюнетка со светлыми глазами и почти идеальной фигурой. Она несмело вошла и встала позади Баши. На ее лице был заметен румянец, оставшийся от недавней щекотки.

– Дженни, с тобой все в порядке? – спросила Митзи.

– Не разговаривай с ней, – ответила Баша вместо Дженни. – Или ты делаешь все, как я тебе сказала, или возвращаешься к себе, а я пойду следом за тобой, чтобы защекотать тебя до полусмерти.

Сопоставив услышанное, Митзи легко сделала вывод о том, что ожидает ее в недалеком будущем. Баша предоставила Дженни выбор: щекотать женщину, которая оказалась здесь, потому что искала ее, или быть защекоченной до полусмерти. Решение, которое она примет, было очевидно. Дженни сделает все, что угодно, лишь бы ее сегодня больше не щекотали. Баша улыбнулась обеим женщинам и перед тем, как раствориться в полумраке, предупредила:

– Запомни, если я увижу, что ты не стараешься, то пеняй на себя: второго шанса у тебя не будет.

Напуганная Дженни тут же приняла решение. Она обошла вокруг стола и, остановившись у подножия, одновременно провела пальцами по серединкам босых пяток. Митзи снова вспомнила, что ее пятки зафиксированы так, чтобы было легко их щекотать. Вскрик, похожий сдавленный смех, слетел с ее губ, потому что Дженни продолжала водить пальцами по ее пяткам. Митзи знала, что Баша стоит где-то рядом, скрываясь в сумраке, и наблюдает за происходящим, но в данный момент это было не важно, потому что она боролась с ощущениями, которые шли от ее пяток вверх по телу. Вскоре все пальцы Дженни двигались по всей поверхности ее пяток, словно исполняли некий танец. Потом она, не переставая щекотать левую пятку, провела ногтями под пальчиками правой. Это сломило сопротивление Митзи, и она впервые за этот вечер засмеялась:

– Иии-хи-хи-хи-хи! Ха-ха-ха-ха-хххха! Неееет! Только неа-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха там!

Дженни старалась на все 110%, помня о том, что Баша наблюдает за ней. Хотя она не умела щекотать так, как Баша, но усердие искупало недостаток опыта. Митзи дергалась в путах, пока ее пятки впитывали щекотку:

– Дже-еееее-нниииииии! Прекра-аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ти!

Дженни не отрывалась от пяток в течение десяти минут, потом перестала их щекотать, встала и подошла к Митзи с левой стороны. Пока Митзи пыталась отдышаться, она заглянула в глаза Дженни и увидела в них нечто новое, озорное. Не требовалось долгих раздумий, чтобы понять, что ей неожиданно, окончательно и бесповоротно, понравилось щекотать. Взобравшись на стол, она уселась на Митзи, разведя ноги в стороны, и запустила пальцы в подмышки. Митзи снова засмеялась, когда пальцы зашевелились в глубине подмышек:

– Ииии-ха-ха-ха-ха-ха-ха-хиииииии! Не ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-хааа оххх-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Она извивалась изо всех сил, но подмышки оставались неподвижными, потому что их удерживали ремни. Никогда еще она не чувствовала себя настолько беспомощной. Она лишь смотрела в широко раскрытые глаза Дженни и производила смех, который так нравился ее мучителям:

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Иииииииих-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Стооооооо-хо-хо-хо-хо-хо-хо-хо-хо-хо!

В ее глазах появились первые слезы:

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Дже-ха-ха дже-ха-ха дже-еех-ха-ха-ха-ха-ха!

Дженни переместилась немного ниже и занялась боками и ребрами, теребя кожу между ними. Примерно где-то в этот момент Митзи вновь осознала, что начинает возбуждаться, только на этот раз чувство было гораздо сильнее. Она понимала, что приблизилась к той черте, перейдя которую, невозможно вернуться назад. Пока она пыталась сконцентрироваться на этом, кто-то стал щекотать ей пятки. Митзи не сомневалась, что этим кем-то была Баша, потому что только она могла буквально за несколько максимально щекочущих прикосновений сломить все ее желание к сопротивлению.

От этой двойной щекотки ее тело задергалось так, словно сквозь него пропустили ток. Пока она пыталась справиться с одной щекоткой, другая безжалостно сотрясала ее. Она уже не успевала смеяться: она все еще хохотала от последнего прикосновения к ребрам, как приходило свежее ощущение от пяток. Дженни нашла наиболее щекотливое место, расположенное на боках чуть выше бедер, и занялась им, не покладая рук. Митзи считала, что она не может искренне, громче, сильнее смеяться, но она заблуждалась:

– Га-га-га-га-га-га-га-га! Нет! Нет! Га-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ахххххха-ааааа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Снова ее тело замерцало от пота, а между ног запылал огонь. На какую-то долю секунды она смогла побороть щекотку, за что была вознаграждена и вкусила капельку удовольствия, которое рвется наружу. Она переступила эту черту, когда Баша зашла в изголовье и стала яростно щекотать подмышки. В этот момент ей показалось, что она скоро умрет, потому что возбужденная Дженни продолжала развлекаться с той самой щекотливой областью, расположенной над бедрами.

Тем временем, Баша спустилась вниз и занялась верхними ребрами, а так же краями грудей. Буквально через несколько секунд Митзи испытала невероятное удовольствие. Скосив глаза в сторону, она увидела, что Баша снова то ли засвистела, то ли зашипела, высунув клыки. Чувство, охватившее в тот момент Митзи, было великолепным и, наверное, лучшим за всю жизнь. Она поджала пальцы на руках – только они не были зафиксированы. Мышцы живота наполнила приятная тяжесть от удовольствия, неизвестного ей раньше. Ее истерический смех заглушал стоны восторга.

Наслаждение постепенно убывало, чтобы потом повторится дважды, потому что Баша и Дженни продолжали щекотать ее с ног до головы. После каждого пережитого оргазма ее тело становилось все более восприимчивым к щекотке. Митзи казалось, что сходит с ума, потому что она одновременно и любила, и ненавидела щекотку.

Щекотка длилась несколько часов, пока Баша не решила, что на сегодня хватит. Митзи так устала, что у нее не было сил поговорить с Дженни, пока две другие вампирши выводили последнюю из комнаты. Баша опустила палец в пупок Митзи, полный пота. Мокрый палец она медленно поднесла к губам и облизала его, после чего улыбнулась и произнесла:

– Пожалуй, я оставлю тебя. Увидимся завтра, ночью.

— ◊ — — ◊ —

Сервер недоступен, отображение страницы невозможно