eng rus
 
 
 
Site placed on ht-systems.ru
Сиделка (незадачливая спорщица) Сиделка (незадачливая спорщица)

С наступлением вечера на улице становилось все прохладней, и Джулия, когда подходила к двери дома Люси Енсен, пожалела, что не взяла с собой свитер. Так как она одела, не считая трусиков, только легкое платье без рукавов и сандалии, ей стало холодно на улице. Прошло уже два года с тех пор, как Джулия не подрабатывала приходящей няней. Хотя последний раз это было в школе, в старших классах, воспоминания о тех несносных детях, за которыми она присматривала, тут же всплыли в ее памяти, когда она звонила в дверь Люси. Неудивительно, что Джулия долго раздумывала над предложением Люси, матери-одиночки, своей преподавательницы в колледже, которое было сделано в перерыве между занятиями сегодняшним утром.

– Соглашайся, прошу тебя, – произнесла ласково Люси, взяв Джулию за руку, – Сегодня я встречаюсь с моей лучшей подругой, а моя мама простудилась. Я просто больше не знаю, кого еще я могу попросить об этой услуге.

Люси была очень приятной в общении женщиной, да и выглядела весьма недурно: короткие светлые волосы и постоянно смеющиеся голубые глаза. Джулии нравились прикосновения рук Люси, и она даже слегка приревновала ее к подруге, с которой у нее было свидание.

– Ну, вообще-то, тебе не придется нянчиться, – уточнила Люси. – В конце концов, Карен уже шестнадцать. Я просто волнуюсь, когда она остается одна дома. Кроме того, я уверена, что вы подружитесь и весело проведете время.

– В таком случае, разве я могу отказать? – ответила Джулия и улыбнулась…

– Привет. Ты Джулия? – спросила стоящая в дверном проеме девочка-подросток с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. На ней были джинсы, легкая хлопчатобумажная блузка и черные носки, и она улыбалась во весь рот.

– Да, это я. А ты, должно быть, – Карен, – Джулия улыбнулась в ответ.

– Угу. Давай, входи. Мама уже ушла, – ответила Карен, закрывая входную дверь.

Пройдя в гостиную, они увидели, как другая девочка с более темными волосами, одетая в трикотажную футболку с длинными рукавами, шорты и белые носки, вошла из кухни.

– Это моя подруга – Кэрри, – сказала Карен.

– Привет, Кэрри.

– Привет, – ответила Кэрри и робко улыбнулась.

– Итак, значит, я должна сидеть с вами обеими, так что, ли? – Джулия удивленно подняла брови.

– Мы – примерные девочки, – ответила Карен, закатив глаза и продолжая широко улыбаться.

¬ – Тогда – нет проблем, – расхохоталась Джулия.

– Круто, – произнесла Кэрри и улыбнулась шире, чем в первый раз. – Я приготовила попкорну, если хотите.

Втроем они расположились в гостиной с попкорном и прохладительными напитками: Джулия – на диване, Кэрри – в большом кожаном кресле-качалке, а Карен легла на полу на живот, включила телевизор и, взяв в руки пульт, начала скакать по каналам. Когда Карен отложила пульт, чтобы набрать полную горсть попкорна, на экране была сцена из старого фильма. В ней актер пытался освободиться от смирительной рубашки, находясь в баке с водой подвешенным за ноги.

Кэрри стала хихикать:

– Эй, Карен, что было, когда мы связали Шэрон прошлым летом?

Несколько зернышек попкорна вылетело изо рта Карен, пока она смеялась:

– Ага. Она не могла освободиться. Она, действительно, сильно испугалась, хотя она так сильно смеялась.

– Знаете, когда я была маленькой, мы играли в ковбоев и индейцев, и я всегда была белой женщиной-переселенцем, которая попала в плен к индейцам. Другие дети меня связывали, но мне всегда удавалось освободиться, – с гордой ухмылкой на лице произнесла Джулия.

– Да неужели? А я, вот, что-то сомневаюсь, – Карен обернулась.

– Ага. Мне всегда удавалось вывернуться.

– Спорим, что мы с Кэрри свяжем тебя так, что ты не сможешь развязаться.

– Я так не думаю, – уверенно сказала Джулия.

– Спорим? – Карен села.

– Да, ладно, – снисходительно ответила Джулия.

– А, слабо! Да тебе слабо! – неожиданно воскликнула Кэрри, не принимавшая до сих пор никакого участия в разговоре.

Джулия уже давно поняла, что ее проще всего взять на слабо, и ей стало очень скоро очевидно, что этот раз не станет исключением, хотя ей еще ни разу не удавалось выиграть подобный спор. Она на мгновение задумалась:

– А чем вы собираетесь меня связать?

Подростки переглянулись.

– Если это – веревка – забудьте. Веревка оставляет следы, – уверенно произнесла Джулия.

– Есть идея, – Карен выключила телевизор и встала.

Она сбегала к себе в комнату и вернулась с двумя парами чулок. Как только Джулия села перед ней на диван и протянула ей руки, сведя их в запястьях, Карен тут же взяла один чулок и обернула его вокруг протянутых запястий, завязав его на свой лучший узел. Джулия подергала руками в разные стороны и через пару минут освободилась.

– Ну, вот! – разочарованно воскликнула Карен.

– Дай-ка, я попробую, – сказала Кэрри.

Она взяла другой чулок из рук Джулии, которая, победно улыбаясь, снова предоставила руки для связывания. Кэрри обернула нейлон не только вокруг запястий, но и между ними, завязала узел и отошла. На этот раз Джулии потребовалось минут пять, чтобы освободиться, Кэрри была готова уже праздновать победу, когда это произошло.

– Видите? Это слишком легко.

– Ну, что, попробуем еще раз. Только теперь сядь, пожалуйста, в кресло-качалку, – попросила Кэрри.

– Хорошо. Только это вам не поможет, – ответила Джулия, садясь в кресло.

Только сев, она поняла, что встать c него гораздо сложнее, чем с дивана.

– Посмотрим, – парировала Кэрри, становясь за спинкой кресла. – Давай мне руки.

Джулия подняла руки над головой, и Кэрри завела их за голову, туго связав в запястьях чулком. Закончив, она кивком указала подруге на ноги Джулии. Карен быстро смекнула, что к чему, и схватила другой чулок. Как только она приблизилась к Джулии, Кэрри потянула связанные руки на себя, отклоняя Джулию назад. Возросшая нагрузка на спинку кресла заставила его раскрыться, и упор для ног приподнял ей ноги. В результате, Джулия уже не сидела в кресле, а полулежала в нем.

– Эй! Что вы… – начала было Джулия, но Карен ее тут же перебила, связывая ей ноги в щиколотках.

– Расслабься. Мы просто хотим, чтобы тебе было удобно.

– Постойте, это уже слишком. Мы так не договаривались!

Она попыталась приподняться в кресле, но Кэрри уже успела привязать свободный конец чулка к основанию кресла, прижимая ее голые руки к поверхности таким образом, что голова оказалась между ними. Быстро связав ноги, Карен пропустила свободный конец чулка под подставкой для ног и, туго натянув нейлон, привязала его к соединительным тягам. Закончив, девочки отступили на шаг, чтобы насладиться проделанной работой. Джулия тут же начала бороться со своими путами, дергая изо всех сил руками и ногами. Так продолжалось в течение нескольких минут, пока она окончательно не поняла, что не сможет самостоятельно освободиться.

– Ну, что? Как дела? – ухмыляясь, осведомилась Кэрри.

¬ – Мы же говорили тебе, что сможем, – добавила Карен.

– Ну, хорошо, хорошо. Вы выиграли: я не могу освободиться. Теперь развяжите меня, сейчас же!

– Ни за что! – рассмеялась Карен.

– Давай же, ну!

Карен осмотрела Джулию с ног до головы и заметила, что, пока та пыталась освободиться от пут, левая сандалия соскочила с пятки и теперь болталась только на пальцах. Опустив руку, поместила указательный палец на задник левой сандалии и резко махнула им, разувая Джулию.

– Что ты делаешь? – крикнула Джулия.

– Ой! А у тебя сандалия улетела, – хихикнула Карен и смахнула правую.

– Верни мне мои сандалии!!!

Карен ткнула подружку в бок локтем и подмигнула. Кэрри в ответ усмехнулась, и оба подростка опустились на колени с обеих сторон подставки для ног. Карен внимательно изучала босые пятки Джулии: ярко розовые, за исключением свода стопы и небольшого участка под пальцами. От них исходил легкий, едва уловимый запах туалетного мыла без какой-либо примеси пота.

– Ну же, девочки. Развяжите меня, в конце концов, – промямлила Джулия.

– Интересно, а ты знаешь, что я прочитала однажды? – задала вопрос Карен.

– Нет.

– На островах в Тихом океане раньше жили племена, которые постоянно воевали, поэтому у них было много пленных, которых регулярно пытали, причем мужчины – мужчин, а женщины – женщин…

– Карен, это уже не смешно. Развяжи меня, сейчас же – заметно нервничая, потребовала Джулия.

– Так вот, мужчины использовали самые отвратительные способы пыток: поджаривали свои жертвы на раскаленных углях или закапывали их на берегу в песок по шею перед приливом. А ты знаешь, как женщины пытали женщин?

– Карен, не надо…

– Я тебе все же расскажу. Они щекотали им пятки.

– Карен! Нет! Не надо! Пожалуйста! Не надо!!!

Одновременно каждая девочка прикоснулась одной рукой к босой пятке и начала нежно гладить подошву, скользя своими пальчиками вверх и вниз, слегка касаясь кожи. Джулия вся вздрогнула и отчаянно задергала связанными руками и ногами. Она еще не хихикала, но ее крепко сжатые глаза, голова, которую она бешено поворачивала из стороны в сторону в безуспешных попытках скрыть то на левом, то на правом плече, появляющуюся на лице улыбку, неопровержимо доказывали, что ей ужасно щекотно и что ей требуется вся сила воли, чтобы противостоять невыносимым щекотливым ощущениям, которые шли от ее пяток.

– Прекратите, щекотно! – крикнула Джулия.

Девочки не перестали ее щекотать, а Карен, тем временем, продолжила свой рассказ:

– Они щекотали им пятки очень медленно, слегка касаясь их, так же, как и мы…

Карен медленно водила кончиками пальцев по правой подошве и, сделав полный круг по стопе, стала аккуратно перебирать пальцами, начав с самого верха, у пальчиков, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Кэрри продолжала гладить подошву левой стопы мягкими подушечками пальцев, продолжая скользить вверх и вниз, вверх и вниз. В итоге, Джулия не могла больше прятать улыбку, которая становилась все шире и шире:

– Ти-хи-хи-хи-хи, прекратите. Хи-хи-хи-хи-хи-хи, щекотно.

Не имело значения, как сильно Джулия дергала ногами, это не мешало Кэрри водить по левой ступне, не меняя способа щекотки: постоянно скользя кончиками всех пяти пальцев левой руки по подошве, от пальчиков к пятке через свод стопы и обратно тем же путем. Она проделывала это с максимальной нежностью, можно даже сказать с любовью, словно стопа страстно желала, чтобы к ней так прикасались. Карен провела несколько раз всеми пальцами правой руки по правой пятке, после чего остановилась в самой верхней части свода стопы и начала медленно перебирать пальцами там, едва касаясь кожи. Джулия начала громко смеяться:

– Сто-ха-ха-ха-ха-ха-ха-те-хи-хи-хи-хи-хи.

Карен продолжила свое выступление, не прекращая щекотать:

– Ты представить себя на месте жертвы, которой щекочут безостановочно пятки две, три, четыре, а, может быть, больше женщин, а Джулия?

Сказав это, Карен подняла левую руку и стала перебирать кончиками пальцев вверху правой стопы, при этом пальчики правой руки дьявольски медленно, едва касаясь, бродили по всей подошве.

– И они уже никогда не остановятся, даже, если кто-то устанет или кому-то надоест, от желающих всегда отбоя не было. И они будут щекотать, щекотать, щекотать, пока жертва не умрет. Ты не возражаешь, если мы последуем их примеру и защекочем тебя до смерти?!

Кэрри последовала примеру подруги и стала щекотать двумя руками, перебирая пальчиками чуть быстрее по всей подошве, но так же слегка касаясь, словно домогаясь до каждого клочка кожи на левой ступне. У Джулии была уже истерика: она хохотала, как безумная и извивалась в пределах дозволенного ей путами, прося и умоляя девочек перестать щекотать ее:

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Сто-ха-ха-ха-ха-ха! Щекотно-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха пятки хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи!…

Девочки были абсолютно безжалостны и продолжали мучить Джулию. Та легкость, с которой они прикасались к ней, не менялась. Ногти у них были подстрижены очень коротко, девочки ни разу не поцарапали, не пытались сделать что-то еще, лишь водили кончиками пальцев по коже. Они игнорировали все, что пыталась прокричать Джулия сквозь смех, при этом на лице у них появилась лишь легкая тень улыбки. Девочки сильно увлеклись щекоткой, полностью поглощены теми ощущениями, которые, как они знали, испытывала Джулия. И щекотка все продолжалась и продолжалась.

В конце концов, все, что могла Джулия, так это смеяться безостановочно. Ее разум больше не мог образовывать даже слова, которыми она могла бы попросить о пощаде. Все, что существовало для нее в мире, был смех, а так же эта ужасная щекотка от двадцати пальцев, похожих на двадцать муравьев, ползающих по ее босым пяткам. Когда она думала, что умирает, потому что она почти потеряла сознание, щекотка вдруг неожиданно прекратилась. Смех стихал постепенно, и Джулия восстанавливала дыхание. Открыв глаза, она поняла причину, по которой прекратились ее мучения.

Три женщины стояли в гостиной. Одна из них, Люси, закрывала входную дверь, другая – итальянка с темно-русыми вьющимися до плеч волосами и третья – мексиканка с черными, как смоль волосами, собранными в хвост, стояли посреди комнаты. Все трое были шикарно одеты: длинные облегающие вечерние платья, прозрачные чулки, туфли на высоком каблуке. Они стояли и рассматривали открывшуюся перед ними картину: два подростка, склонившиеся над босыми связанными пятками Джулии.

– Дамы, похоже, мы пропустили самое интересное, – сказала мексиканка.

– Что происходит? – спросила строго Люси у Карен.

– А, ну, это самое… ну, мы просто щекотали Джулии пятки, мама, – сказала Карен, как можно невиннее.

– Люси, развяжи меня, пожалуйста. Я едва не померла от этой щекотки, – крикнула Джулия.

– Карен, иди к себе в комнату. Мы поговорим позже, – сказала уже спокойным голосом Люси.

– Да, мама, – Карен обиделась, встала и направилась к лестнице.

– Это и тебя касается, Кэрри, – сказала итальянка, бросив на Кэрри испепеляющий взгляд.

– Да, мама, – Кэрри встала и ушла наверх, вслед за Карен.

Услышав, как Карен хлопнула дверью, женщины, наконец, подошли к Джулии. Люси опустилась на колени с правой стороны, мама Кэрри встала у левого бока, а мексиканка – у ступней Джулии. Люси коснулась потного лба Джулии.

– Бедняжка. Прости меня, милая.

– Все нормально. Теперь развяжи меня, – попросила Джулия, которой доставляло удовольствие каждое прикосновение Люси к ее телу.

– Надеюсь, ты понимаешь, что девочки не хотели причинить тебе никакого вреда, – сказала мама Кэрри, поправляя волосы Джулии.

Она наклонилась и поцеловала Джулию в щеку.

– Это – Моника. Я сегодня встречалась с ней. Как ты себя чувствуешь? – она поинтересовалась и начала целовать Джулию в лоб и в правую щеку.

– Хорошо, – ощущения от того внимания и ласк, что дарили ей две красивые женщины, оказалось достаточно, чтобы забыть о той пытке, которой ее подвергли их дочери.

– Просто они очень любят щекотать, а я вся очень щекотливая, – добавила Джулия.

Мексиканка начала гладить пятки Джулии ладонью правой руки.

– Давай знакомиться. Меня зовут Эсперанца. Сейчас мы втроем быстро приведем тебя в чувство, – сказав, мексиканка коснулась губами пальчиков Джулии и начала целовать их по очереди.

– Бедняжка, – ворковала Люси, целуя бровь и щеку.

– Да, не повезло тебе, – прошептала Моника, прокладывая дорожку из поцелуев от левой щеки к внутренней поверхности левого плеча, по левому плечу, доходя до локтя и возвращаясь обратно, приближаясь к открытой подмышке. От этого у Джулии побежали мурашки по коже. Нежные поцелуи, что дарили эти три женщины ее щекам, плечам и пальчикам, посылали импульсы удовольствия по всему телу, которые сосредотачивались между связанных ног. Она почувствовала, что у нее там стало влажно, клитор начал увеличиваться в размерах, и застонала.

Люси перестала целовать Джулию и начала бесцельно водить кончиком длинного ногтя указательного пальца по внутренней поверхности правого плеча, улыбаясь ласково и снисходительно.

– Знаешь, я уже давно заметила, что ты рассматриваешь меня украдкой в течение всего семестра, и мне это нравится. И ты мне тоже нравишься. Ты такая милая, ты так очаровательно смеешься. Это выглядело потрясающе, когда мы вошли, девочки щекотали тебе пятки, и ты так прелестно смеялась.

Сказав, Люси приблизила рот к гладкой, чисто выбритой подмышке и медленно провела по ней кончиком языка.

– Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи! Нет, только не это! – Джулия неожиданно захихикала.

Зло усмехнувшись, Моника спустилась чуть ниже и стала целовать подмышку, перемежая поцелуи быстрыми движениями языка.

– Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи! Нет! Прошу вас! Пожалуйста! – сквозь смех произнесла Джулия.

– Что ж, насколько я понимаю, мне достались эти вкусные пяточки, – промолвила Эсперанца и медленно, не отрываясь, провела языком по всей левой ступне, от края пятки до кончиков пальцев. Таким же образом она облизала и правую ступню, потом снова левую, потом правую. Люси и Моника продолжали лизать подмышки снизу вверх, снова и снова, словно две кошечки, лакающие молоко. Джулия снова была в истерике, уже второй раз за этот вечер, только теперь мучительная щекотка сочеталась с постоянными нашептываниями Люси:

– Бедняжка, она такая щекотливая.

Джулия чувствовала, как она становится все более и более влажной между ног.

Неожиданно смех Джулии стал значительно громче, и Люси с Моникой прекратили лизать подмышки, потому что они увидели, что Эсперанце наскучило вылизывать пятки Джулии, поэтому она стала щекотать их своими длинными ногтями, быстро-быстро перебирая ими по обеим чувствительным босым подошвам. Моника теперь слегка царапала левую подмышку ногтями сверху вниз, а Люси нагнулась и начала щекотать правой рукой животик и ребра.

– Ага, наша Джулия здесь тоже боится щекотки, значит, ее надо пощекотать и здесь. Щекочите ее, девочки, щекочите – поддразнила Люси.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Хва-ха-ха-ха-ха-ха-тит!

Но Люси была беспощадна и, поместив руки на ребра с обеих сторон, стала их щекотать. При этом Моника щекотала уже обе подмышки, а Эсперанца не могла оторваться от босых и ужасно щекотливых пяток.

– Кути-кути-ку, щекочу, щекочу, щекочу, – пела Люси, перебирая всеми пальцами по ребрам, не пропуская ни одного.

Она щекотала их с той же страстью, что ее дочь – босые пятки. Люси уже щекотала попеременно то живот, то ребра. Потом она наклонилась, взяла за подол платье Джулии и, обнажив ей талию, резко рванула его вверх. Если бы у нее не были связаны руки, то ее платье упало бы на пол. В результате, в распоряжении Люси оказалась голая грудь Джулии.

– Как это хорошо, что ты не надела лифчик, – обрадовалась Люси и стала щипать и царапать твердые, как камень, соски.

Джулия обезумела от смеха. Ее хохот стал часто перемежаться визгом. Моника беспощадно щекотала подмышки, Люси – соски и ребра, а Эсперанца все также щекотала и щекотала босые пятки. От этой щекотки ее промежность становилась все более влажной, и необычайно набухший клитор почти горел от переполнявшего ее возбуждения.

Люси это почувствовала и убрала руки от сосков и ребер. Она наклонилась и провела ладонью правой руки у Джулии между ног. Нащупав клитор через атласную ткань трусиков, она быстро провела по нему кончиком среднего пальца.

– Джулия и здесь боится щекотки – проворковала Люси, – Джулия ужасно щекотливая девушка, поэтому мы просто обязаны щекотать ее, пока есть такая возможность.

Моника снова стала щекотать левую подмышку языком, сжимая и лаская голые груди Джулии. Эсперанца же стремилась облизать каждый квадратный миллиметр ее связанных босых пяток.

Люси продолжала щекотать клитор Джулии через ткань трусиков. Это было уже больше, чем связанная девушка могла вынести. Невыносимая щекотка клитора буквально переполняла ее. Ее смех прервался на мгновение. Она буквально замерла. Люси произнесла слово щекотать в очередной и, как оказалось, в последний раз, потому что стоны удовольствия вырвались из ее утомленного горла. Она испытала оргазм один, второй, третий, четвертый. Вскоре ее стоны стихли, и она поняла, что сегодня ее больше не будут щекотать, скорее всего.

– Это было круто, – произнесла устало Эсперанца и стала развязывать Джулии ноги. Моника поднялась, встала позади кресла и начала распутывать узлы, сделанные Кэрри. Неожиданно ее взгляд упал на часы:

– Боже мой, уже второй час ночи, а ведь мне завтра на работу.

– И мне, – промолвила Эсперанца и добавила, чуть погодя. – Рада познакомиться с тобой Джулия. Надеюсь, я смогу пощекотать тебя так же еще раз вскоре, возможно, где-нибудь еще, не только в этом кресле.

Джулия лишь кивнула.

– Я бы тоже от этого не отказалась, – сказала Моника и, обращаясь к Люси, сказала. – Пусть Кэрри у тебя переночует, ладно? И, пожалуйста, не ругай сильно Карен.

– Хорошо, хотя у нее не было ни одной причины так обращаться с приходящей няней, с другой стороны, все, что не делается, все к лучшему, – ответила Люси, развязывая Джулию, и слегка насмешливо спросила. – Тебе ведь очень понравилось, ты же мечтала, чтобы я защекотала тебя до оргазма или, быть может, я не права, Джулия?

– Подожди, пока не наступит твой черед быть связанной и защекоченной, – устало усмехнулась Джулия.

– Ты утверждаешь, что сможешь это сделать со мной? – рассмеялась ей в лицо Люси.

– Да!

– Неужели? Спорим, что тебе слабо меня связать и защекотать? Если проиграешь, то я вместе с Моникой и Эсперанцой буду щекотать тебя все выходные, начиная вечером в пятницу и заканчивая утром в понедельник до конца твоей учебы, а так же ежедневно во время каникул и праздников. Если согласна, то у тебя есть время до полудня следующей пятницы. Но я сомневаюсь, что ты скажешь да, просто потому, что тебе слабо!!!

– Кому слабо?! Мне?! Спорим!!! – прокричала Джулия на одном дыхании, вспомнив через мгновение, что еще ни разу в жизни не смогла выиграть подобный спор…

— ◊ — — ◊ —
Powered by Alex379 
Designed by Dragon.911 

Сервер недоступен, отображение страницы невозможно